Дерек Джармен. Хрома. Книга о цвете

Музей современного искусства «Гараж» в рамках совместной издательской программы с «Ад Маргинем Пресс» выпустил книгу «Хрома. Книга о цвете» британского андеграундного режиссера и художника Дерека Джармена. В книге теряющий зрение автор исследует цвет и многообразие его выразительных возможностей не только в собственном творчестве, но и в истории искусства — от Средневековья до Ренессанса и модернистов. С любезного разрешения издателя мы публикуем фрагмент из главы, посвященной цвету, который так и остался незамеченным для великих теоретиков цвета, но сыграл не последнюю роль в судьбе режиссера.
Источник


Дерек Джармен. Источник: sensesofcinema.com

Буренка[1]

Бедный скромный коричневый.
Растоптанный красным.
Летящий в руки желтого.

Он сбивает с толку теоретиков. Бросается в глаза его отсутствие в книгах о цвете. Что роднит коричневый с желтым? Является ли коричневый, как говорят некоторые, результатом смешения цветов в наших глазах? Для коричневого не существует монохроматической длины волны. Коричневый — это разновидность темного желтого. Оранжевый и коричневый, хотя и отличаются по интенсивности, имеют одну и ту же длину волны. Коричневый — это смесь черного и любого другого цвета.

Для коричневого нет физического стимула — не бывает коричневого света. Коричневого нет в спектре. Не бывает чистого коричневого, а только грязный (Витгенштейн).

Коричневых цветов больше, чем зеленых. Названия коричневых пигментов дают нам более ясную картину. Вот эти пигменты: коричневая земля, умбра жженая, сиена жженая; все земли обжариваются в раскаленной докрасна печи. В процессе обжарки они коричневеют.

Сепия — одно из немногих исключений — чернила каракатицы, которые кипятят с щелоком и используют как пигмент.

Коричневый — очень старый цвет. Его предки — это лошади и бизоны, нарисованные в доисторических пещерах. Одежды наших предков были коричневыми. Большинство кож — коричневого цвета. Бедные всегда носили коричневую одежду.

Названия коричневых красителей — сладкие и съедобные. Вы можете купить пиджак — карамельный, миндальный, кофейный, шоколадный или цвета карри. Коричневый — сладкий и питательный. Когда-то был цвет, который назывался «поджаренный хлеб».

Из лесов и полей пришел бежевый (неотбеленная древесина), дорогой ореховый шпон, долговечный дуб, каштан (который ценится больше за цвет, чем за древесину), красное дерево, табак и хна. Негритянский коричневый, который ждет своей реабилитации от политкорректности, исчез около моего тридцатого дня рождения. Кроваво-красный, цвет сухой крови, который почти пересекается с красным. В темно-желтом цвете буйволовой кожи заключены смерть и резня. Серовато-коричневый осел, скромная скотина из Страстей.

До того как дороги посерели от асфальта, они были грязными, серо-коричневая земля превращалась в слякоть зимой и в пыль летом. Путешествия были грязным делом. Вот почему, вероятно, деревенская верхняя одежда была коричневой, а городская — черной. Однажды я слышал, как столетнего старика спросили, какая самая большая перемена случилась за время его жизни. Он мог бы сказать: полеты, телевидение или радио, но он назвал покрытие дорог. Вы не представляете, каково было путешествовать, пока их не заасфальтировали.

Лето кончилось. Зерно собрано. Поля вспаханы. Пахари одеты в шоколадно-коричневый вельвет. Коричневый — это цвет богатых. Тот, кто владеет акрами — богатый человек, как в смысле денег, так и, будем надеяться, духовно. Ибо в самой глубине душа… мирного коричневого цвета. Однако неважно, чем вы владеете при жизни, даже если ваши земли простираются до горизонта, после смерти все, что у вас будет, это шесть футов.

Рощи и изгороди отбрасывали бесчисленные коричневые тени, от желтых до красных. Я бегал взад и вперед в умирающем свете октября; ловил коричнево-золотые листья, падающие с каштанов, надо поймать их прежде, чем они коснутся земли, откуда будут сметены в костер. Каждый лист, пойманный в воздухе, приносил счастливый день. Они медленно опускались по спиральным траекториям, таким, как у каштанов, что мы раскручивали на веревочке, мы нагревали каштаны в духовке, пока они не становились твердыми как камень, а затем сражались друг с другом, сбивая костяшки своих пальцев.


Обложка книги Дерека Джармена «Хрома. Книга о цвете»

Коричневый свет?

Призрачный Город;
В тумане буром зимнего восхода
Кишит толпа на Лондонском мосту;
Не верится, что смерть такую тьму
К себе переманила, вздох повсюду
Звучит глухой, и каждый вниз глядит,
Себе под ноги, глаз не поднимая…
(Т.С. Элиот. Пустошь[2])

Осенние листья растворяются в тумане и зимнем дожде. Медленно, как черепаха. Именно на черепаховой лире Аполлон взял свою первую ноту. Коричневую ноту. Деревья дали полированную древесину для скрипки и контрабаса, обвитых золотой медью. В руках желтого коричневый чувствует себя как дома.

Коричневый — теплый и домашний. Простой и неочищенный. Коричневый сахар, коричневый хлеб и коричневые яйца, такие вкусные, что дети дрались из-за них. Пока их не начали расфасовывать в супермаркетах.

Горячий хлеб с хрустящей корочкой. Чай, тосты и желтое масло. Бисквиты. Шоколадные бисквиты. Коричневая подливка и HP-соус[3]. Чатни и приготовленные в печи блюда.

В коричневом есть ностальгия. Прикосновение бобрового меха на мутоновом пальто моей матери, в котором мы прятали свои слезы. Коричневый упрощает жизнь. Старые леди из Карри Маллет[4] носили толстые коричневые чулки и башмаки, они полировали мебель, их лица орехового цвета со следами непогоды… полировали вновь и вновь…

Обед подан на блестящем столе из красного дерева. Запах воска и лаванды. Рождество. Моя подруга Гюта сидит во главе стола, одетая в эбеновый шелк. Ее серебряные волосы играют в свете ярких свечей на елке. Капает воск. Мы волнуемся, что может начаться пожар, если дверь откроется и пламя перекинется из-за сквозняка. Рдеющая древесина стола, в которой тускло отражаются лица, скрывает какую-то загадку. Этот стол полировала еще прабабушка Гюты, а сервант, который еще старше, — прапрапрабабушка, любовница датского короля, который подарил ей его на Рождество. Его сделали в Париже, и до сих пор его ящики выдвигаются с небольшим хлопком — они воздухонепроницаемы. Мне восемнадцать. Я рисую здесь, на чердаке, который Гюта превратила в мою мастерскую. Мои картины — пейзажи в коричневых и зеленых тонах. Темные и мрачные, каменные круги и загадочные леса. Это предки моего сада в Дангенессе. Время идет, а мы меняемся не так сильно, как нам кажется. Гюта поднимается с чаем на чердак. Она говорит, что китайские императоры ревниво охраняли цвет. Во времена династии Мин только император мог носить зеленое. Но во времена династии Сун император носил коричневое. Может, тебе пригодится.

Рождественский обед заканчивается нашей попыткой расколоть орехи. Лесной орех и миндаль, мозговитый грецкий орех и гладкие бразильские орехи.

С коричневым связаны некоторые обычаи моего детства. Например, замачивать перегной, чтобы выращивать в нем потом луковицы. Темно-желтые тюльпаны, крокусы и гиацинты, спрятанные в темном и холодном чулане под лестницей, которые постоянно проверяли, не появились ли на них бледные ростки. Тогда их выносили на свет, и цвет слоновой кости быстро превращался в зеленый.

Если вдруг я обуревал от скуки, я шел в чулан и смотрел, как возвращается весна. Запах сырого перегноя, богатый, медленный, убаюкивающий. Коричневый — медленный цвет. Ему нужно время. Это цвет зимы. А также цвет надежды, потому что мы знаем, что снежное одеяло не укроет его навсегда.

Чтобы согреть меня, мама давала мне шоколадно-коричневое одеяло, которое сохранилось до сих пор. На нем есть бирка — М.Д.Э. Джармен, и оно напоминает мне, что при крещении мне дали имя Майкл.

Все старые патентованные лекарства, которые я принимал, когда мне случалось заболеть зимой, были коричневыми. Бальзам Фрайара, таблетки из корицы, коричневый эликсир доктора Коллиза с добавлением опиума, в рекламе говорилось, что его принимали солдаты в девятнадцатом веке в Индии. Он снимал симптомы твердого живота перед битвой. Коричневый эликсир Коллиза был последним из лекарств, содержащих опиум и имеющихся в свободной продаже. Неприятно коричневого цвета, он приносил яркие видения; к сожалению, в 1960-х открыли наркотики, и тайна выплыла наружу… Из коричневого эликсира Коллиза убрали опиум, и он стал никому не нужен! Каждый в девятнадцатом веке так или иначе принимал опиаты — неудивительно, что это было такое оживленное время.


Дерек Джармен. Источник: brothart.com

День уходил,
и неба воздух бурый
Земные твари уводил ко сну
От их трудов.
(Данте[5])

Послевоенная еда была неполноценной, поэтому нам давали большими столовыми ложками коричневый солод, Вирол и рыбий жир. Небольшая очередь детей собиралась после обеда в обшитой коричневыми дубовыми панелями кладовке миссис Мангер… пятифутовый пучок коричневой старины… которая, как бабушка Джайлса, носила шляпу во время готовки. Совершенно изношенную шляпу. Мы глотали лекарство, а в это время миссис Мангер боролась с котлом, где варился коричневый яблочный кисель, в нем было полно косточек и прочей ерунды, которая застревала в зубах, мы называли их «ногти миссис Мангер».

Сбирает
Дрему росистая ночь и кропит потемневшие земли.
(Овидий. Метаморфозы[6])

В своем кабинете, отделанном бежевой тканью, Дональд, муж Гюты, работает за столом из черного дерева, который поддерживают золотые грифоны. Рядом с ним распустились коричневые цветы старого азиатского ландыша. Над ним старые фотографии античных мраморных бюстов творцов и императоров. Дональд познакомил меня с классикой. Старший и Младший Плинии. Дональд — секретарь совета лондонского университета. Мы часто садимся вместе с ним в Лондоне в старые деревянные давилки метрополитена — «Живи в стране Метро», гордо выгравировано на латунных ручках их дверей.

Я езжу в лондонский университет каждый день, чтобы изучать английскую историю и историю искусств, и мечтаю о молодом юноше… он коричневый, как земля, бронзовый от летнего солнца. < …>

Францисканец благословил бы его.

А парень в коричневой рубашке отправил бы его в газовую камеру.

А школьница в коричневой форме покраснела бы и сказала, что никогда бы его не поцеловала.

Коричневый — серьезен, галереи моего детства были коричневыми. Хелен Лессор сидит на коричневом вельветовом диване в галерее Боз-ар[7], она выглядит как Джакометти, нарисованный Эндрю Уайетом, на ней коричневые туфли, коричневые шерстяные носки и коричневая практичная одежда, она больше похожа на классную даму. На стенах позади нее — Ауэрбах и Эйчсон, и эксцентричный Фрэнсис Бэкон. Именно в эту галерею я пришел школьником, у меня перехватило дыхание, пока я поднимался по ступеням, приключение в настоящем мире взрослых. Я думаю, Хелен поняла, как я нервничаю, и сделала все, чтобы я почувствовал себя как дома. Искусство в те времена было не таким уж важным делом, галерей было мало, никаких цветных приложений, книг для журнальных столиков, и никакого художественного рынка. Оно было куда более домашним, и все знали друг друга.

Коричневый пчелиный воск. Вылизанные и отполированные казенные помещения. Паркет, латунь, позолота и красное дерево. Скамьи из красного дерева. Огромные слащавые картины, тяжелые золотые рамы, все второсортное. Милле, чей талант едва пережил его тридцатилетие. Пастельные девы Мура в греческих драпировках, жеманные мраморные героини Альма-Тадемы. Мы идем через галереи XXI и XXII, тяжелые римские цифры над дверьми, и, наконец, приходим в комнату, переделанную из хранилища, с белыми стенами, которые уже посерели от пренебрежения к англичанам двадцатого столетия. Вот бедный малыш Гилман с его печальной маленькой леди, пьющей чай PG Tips[8] среди унылости Камден-Тауна. Здесь нет и в помине Стенли Спенсера и его обнаженных автопортретов; после всех этих налетов полиции на книжные магазины и театры они нам не нужны в нашей галерее. Вот желто-зеленый Сазерленд с его древесными корнями, перекрученными в агонии, которые выглядят как увеличенная деталь «Наемного пастуха», труба церковной башни Саффолка коптит небо. Бог мой, вот один из оранжевых боссов Фрэнсиса Бэкона! Прошло тридцать лет, а ничего не изменилось, разве что викторианские картины стали даже еще безобразнее, чем во времена моей юности.


Хелен Лессор, галерист и директор галереи Боз-ар в Лондоне. Источник: npg.org.uk

История о маленьком коричневом мишке. Когда Икар упал с небес, Феб Аполлон выжег Аркадию дотла. Он немного разнервничался. И Юпитер, как Джордж Буш во Флориде, производил осмотр повреждений, подсчитывая ущерб. И тут он положил глаз на нимфу, одну из этих целомудренных девочек Дианы. Юпитер возжелал ее, изменил свой облик — прикинулся богиней луны и совсем не галантно изнасиловал ее… он не позаботился о том, чтобы узнать ее имя, а звали ее Каллисто. Она сделала все что могла, чтобы уклониться от его ухаживаний, но у нее ничего не вышло. А затем бедную Каллисто (боже, для нее настали плохие времена) стала мучить Диана, которая обнаружила ее позор, когда они купались голышом.

В общем, со всем этим бардаком решил разобраться целый вагон британских социальных работников. Каждого волновала девственность Каллисто, даже волосатых коричневых пролетариев-сатиров. Но им это было не по чину. Однако суд по делу Каллисто еще не завершился. Юнона раскрыла шалости своего мужа и утроила страдания, превратив бедную Каллисто в маленького коричневого мишку Тедди. И все ее пышные формы оказались покрыты толстой коричневой шерстью, с которой не могла справиться никакая эпиляция, а лицо, с которым ее могли взять в Трою или в Голливуд, превратилось в морду с маленькими острыми зубками. Шли годы, а бедная Каллисто пряталась в лесу, пока о нее не споткнулся охотник, оказавшийся ее сыном (не слишком ли это сложно?). Он собирался убить ее и принести домой как охотничий трофей, но тут вмешался Юпитер и превратил ее в звезды Большой Медведицы, и она засияла, как бриллианты.

Ее история почти так же запутана, как и история Мэрилин Монро. Ибо бриллианты и звездный статус — лучшие друзья девушек. Кавалли положил эту историю на музыку в Венеции в конце семнадцатого века. В его опере есть все: красота; лесбийская связь; изнасилование; полное отсутствие понимания; ревность; и маленький коричневый мишка. И она учит нас, что богатые и сильные, такие, как Джордж Буш, всегда несут беспорядок, а богов, как и миссис Тэтчер, не волнуют те несчастья, причиной которых они стали.

Самая робкая из коричневых картин — это маленькая Мадонна, не больше книги, в черепаховой раме, которая висит в тихом уголке Национальной галереи. Она была нарисована в 1480-х Гертгеном тот Синт Янсом, и ее легко пропустить. Вы увидите очень немного, если не остановитесь и не вглядитесь в ее сумрак. «Рождество в Ночи» — это чудо, потому что до этого момента оно обычно изображалось при солнечном свете, в дневных цветах. Гертген использует смесь темно-желтого и розового для тел и нежный букет оттенков коричневого.

Свет здесь — это духовный свет, который исходит едва видимыми лучами от ребенка в яслях, у чьей головы собрался сонм плотненьких ангелочков с волосами в стиле прерафаэлитов. Внизу у яслей голубая мантия Мадонны превращается в чернильно-синюю ночную тьму; небо, которое видно через дверь хлева, того же цвета. Вдалеке едва угадывается тень пастуха со стадом металлически-серых овец. Над ними парит ангел Гавриил в ангельской и призрачной белизне. А тем временем внизу вол и осел, почти неразличимые в тени, поклоняются младенцу. Гертгену удалось великолепно передать ночные цвета — я не видел подобного на других картинах, это невозможно воспроизвести на фотографии, хотя этого можно было бы достичь в кино, но за свет пришлось бы заплатить целое состояние, чтобы добиться нужного эффекта. Это цвет ночи в Хэмпстеде. Деревья становятся чернильными. Белая луна сияет, как ангел. Трава призрачно-коричневая. Серебряные березы цвета белого мела, и все силуэты растворяются в тени.

ПРИМЕЧАНИЯ
^ В оригинале глава называется How now brown cow, буквально: «Как дела, коричневая корова». Эта фраза изначально использовалась для развития красноречия и демонстрировала «округленные» гласные. В современном английском имеет значения «Как дела?», «Что дальше?»
^ Перевод К. Фарай.
^ Популярный в Англии кисловатый соус коричневого цвета.
^ Деревня и одноименное аббатство в Сомерсете.
^ Перевод М. Лозинского. У Лозинского «воздух темный», но в английском переводе, который приводит Джармен, — brown, коричневый.
^ Перевод С. Шервинского.
^ Beaux Arts Gallery — выдающийся центр искусства авангарда в Лондоне, закрыт в 1965 г.
^ Одна из самых распространенных марок чая в Англии.

Еще на тему: Группа Вконтакте Derek Jarman

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

:wink: :twisted: :roll: :oops: :lol: :evil: :cry: :crazy: :arrow: :-o :-P :-D :-? :) :( 8-O 8)