***

Читаю сейчас мемуары Чистякова Ивана Михайловича «Служим Отчизне». Несколько цитат, о том, что значит [в том числе] быть руководителем.
Вот такими руководителями А.Попович пытался научить нас быть.
— Никогда, — говорил он нам на лекциях, — никогда не загоняйте человека в угол…

Источник — Источник

< ... >
К. К. Рокоссовский принял нас очень радушно. Вообще надо сказать, что каждый раз, встречаясь с Рокоссовским, я испытывал какое-то чувство подъема. Константин Константинович всегда с большим вниманием выслушивал собеседника, был требователен, но справедлив. Он никогда не унижал достоинства подчиненных, никогда не повышал голоса. Понятно, далеко не все люди обладают таким характером. Я понимаю и тех, которые могут повысить тон, чтобы нагнать жару на нерадивого, но никогда не пойму тех, кто грубит, унижает достоинство человека. Ведь даже в самом [76] насущном, в квартире, например, можно отказать так, что человек поймет, не обидится, я уж не говорю о другом.

< ... >
С этим коллективом провоевал всю войну и ни одного начальника рода войск или службы, ни одного работника штаба не снимал с должности за его проступки, да и не только их, а ни одного офицера в армии не снял с должности, в чем не раскаиваюсь. Считал и сейчас считаю (прав я или не прав), что даже в мирное время в том или другом случае человек не всегда принимает правильные решения, будь он большим или малым начальником. А разве я не ошибался? Ошибался, и не раз!
Лучше пожурить человека, как не раз говорил К. К. Рокоссовский, внушить ему, что он сделал ошибку, объяснить ее, чтоб он впредь подобного не допускал. В шутку К. К. Рокоссовский добавлял: «Жури, но только не снимай, а то пришлют на его место такого же снятого…»
Я этого совета — не снимать людей, а воспитывать — всю войну и придерживался.

< ... >
Может, не попадались мне отъявленные лодыри, дурные люди? Может быть, и так. Но ведь чаще всего снимают за то, что не выполнил человек задачу, и не всегда вникают, а мог ли он это сделать даже при самом большом напряжении сил. Может быть, не было возможностей, а мы снимаем [80] подчас хорошего человека, наносим ему обиду на всю жизнь,

< ... >
И еще было одно замечательное качество у Николая Федоровича [Ватутина]. Он умел слушать других, не давить своими знаниями и авторитетом. С ним мы, его подчиненные, чувствовали себя свободно, что, понятно, развязывало инициативу. Даже когда он подсказывал верное решение, то делал это, как и К. К. Рокоссовский, так незаметно и в то же время убедительно, что подчиненный принимал его решение как свое.